Аукционы, галереи, коллекционеры, художники на мировом арт-рынке в 2025–2026
Осенью 2025 года на Sotheby’s произошло кое-что любопытное. Портрет Элизабет Ледерер кисти Густава Климта, впервые появившийся на торгах из коллекции Леонарда Лаудера, ушёл за $236,3 млн. Это самая дорогая работа эпохи модерна, когда-либо проданная на аукционе, и вторая по цене среди всех публичных продаж в истории. Двадцать минут торгов — и покупателем оказалась сеть музеев Ripley’s Believe It or Not!
Эта история хорошо иллюстрирует состояние арт-рынка в 2025–2026 годах. С одной стороны — рекорды, которые ещё недавно казались невозможными. С другой — массовое закрытие галерей, исчезновение спекулянтов и новое поколение покупателей, которое выбирает картину через Instagram и хочет, чтобы она хорошо смотрелась рядом с дизайнерской мебелью.
Большие цифры: падение с оживлением на финише
По данным ежегодного отчёта Art Basel и UBS, в 2024 году мировые продажи искусства опустились до $57,5 млрд — на 12% ниже, чем годом раньше, когда они составляли $65 млрд. Это второй год снижения подряд после постпандемийного всплеска 2021–2022 годов. И всё же рынок не выглядит мёртвым: количество сделок выросло на 3% и перевалило за 40 млн. Покупателей стало больше, но тратят они осторожнее.
Первая половина 2025 года оставалась тяжёлой. По Artnet, продажи на аукционах упали на 8,8%, средняя цена лота опустилась до низшего уровня за декаду. Майские торги в Нью-Йорке, от которых ждали до $1,6 млрд, принесли лишь $837,5 млн. Тарифная политика Трампа, нестабильность на фондовых рынках и общая геополитическая напряжённость отбивали аппетит.
А потом пришла осень, и настроение резко изменилось. Ноябрьские аукционы в Нью-Йорке собрали $2,2 млрд — сумму, которая заставила многих заговорить о переломе. Sotheby’s закрыл год с оборотом $7 млрд — плюс 17% к 2024-му и лучший результат в истории дома. Christie’s показал $6,2 млрд (плюс 6%). Причём вторая половина года у Sotheby’s оказалась на 59% мощнее, чем аналогичный период годом раньше.
Париж растёт, Китай падает, а в игру вступил Персидский Залив
Америка по-прежнему держит около 40% мирового оборота, но в первой половине 2025 года просела на 1%. Китай потерял гораздо серьёзнее — минус 44%, и политическая неопределённость пока не обещает быстрого восстановления. Великобритания нарастила свою долю до 21%. Но настоящим сюрпризом стала Франция — единственный из четырёх крупнейших рынков, показавший рост (+4,7%, до $364 млн). Мегагалереи открывают пространства в Париже, аукционные дома усиливают там присутствие, и этот рост, похоже, продолжится.
Но главная географическая интрига сезона — Персидский залив. В начале февраля 2026 года Art Basel провёл свою пятую по счёту ярмарку в Дохе: 87 галерей из 31 страны, 17 000 посетителей, почти половина участников — из региона Ближнего Востока и Южной Азии. На ноябрь запланирован Frieze Abu Dhabi. Gagosian показал в Дохе ранние скульптуры Христо, David Zwirner привёз Марлен Дюмас.
За этим стоят очень конкретные деньги. Музейный фонд Катара тратит около миллиарда долларов в год на пополнение своих коллекций. Саудовская Аравия с 2016 года вложила в культурные проекты $21,6 млрд в рамках Vision 2030. Абу-Даби выделил $6 млрд на пять лет развития культурных индустрий. В декабре 2025-го открылись Национальный музей Заеда и Музей естественной истории на острове Саадият. В 2026 году должен наконец открыться Guggenheim Abu Dhabi по проекту Фрэнка Гери — через двадцать лет после первого анонса. Как сказал старший директор Gagosian в Дохе: «Стоит здесь приземлиться, и видишь масштаб амбиций. Это, по сути, будущее».
Аукционы: Климт за четверть миллиарда и туалет за миллионы
Ноябрьские торги в Нью-Йорке стали настоящим спектаклем. Sotheby’s открыл новую штаб-квартиру в бывшем здании Whitney Museum на Мэдисон-авеню (архитектор Марсель Бройер) и обкатал новое пространство продажами на $706 млн за один вечер. Главным событием стала, конечно, продажа 55 работ из коллекции Леонарда Лаудера, наследника империи Estée Lauder. Климт за $236 млн — это почти четверть всех недельных продаж Sotheby’s.
В тот же вечер за $56,4 млн ушла «Мечта» Фриды Кало — новый рекорд для работ женщин-художниц на аукционах. Баскиа принёс $48,3 млн. Ван Гог — $62,7 млн. Сесили Браун поставила личный рекорд на вторичном рынке ($9,8 млн), а никому не известная японская художница Ю Нисимура превысила эстимейт вчетверо. Золотой унитаз Маурицио Каттелана America купила сеть Ripley’s Believe It or Not! — и это, пожалуй, лучшая метафора сезона.
Два наблюдения по итогам сезона заслуживают особого внимания. Первое — рост частных продаж (private sales). Сейчас они приносят примерно 20% доходов аукционных домов — десять лет назад это было 12%. Christie’s заработал на них $1,5 млрд, Sotheby’s — $1,2 млрд. Продавцы всё чаще предпочитают не выносить дорогие вещи на публичные торги — слишком велик риск, что вещь не найдёт покупателя или уйдёт дешево.
Второе — масштабное распространение гарантий третьих лиц. Аукционные дома всё реже рискуют своими деньгами, перекладывая риск на внешних гарантов — как правило, крупных дилеров и мегагалереи. По оценкам, в 2025 году объём таких сделок приблизился к $10 млрд. Публичные торги всё больше напоминают заранее согласованные сделки с элементами театра.
Сколько это стоит и почему
После пандемии рынок пережил лихорадку: работы молодых художников, которые ещё вчера стоили $30 000, взлетали до $1,8 млн за считаные месяцы, а потом обрушивались обратно. Главный редактор Artnet News перед Art Basel 2025 написала прямо: сигналы цен окончательно сбились. За $30 000 можно купить начинающего автора с пустым CV, за $300 000 — работу мид-карьерного художника, которую невозможно перепродать, за $30 млн — не лучшего Пикассо.
Что происходит на самом деле? Рынок распался на несколько этажей, и каждый живёт по своим законам. Нижний этаж (до $5 000) процветает: 85% всех сделок происходят именно здесь, объём вырос почти вдвое с 2021 года. Сегмент $5 000–$50 000 тоже чувствует себя отлично: на ноябрьских торгах работы этого диапазона уходили в среднем на 57% дороже эстимейтов. Средний этаж ($50 000–$1 млн) просел на 20–30%, и опытные коллекционеры называют его «самой опасной зоной». Верхний (свыше $10 млн) сократился на 45%, но осенью 2025-го ожил — правда, почти исключительно благодаря вещам с безупречной историей владения.
Суть нового ценообразования можно свести к трём вещам. Провенанс теперь решает почти всё: работа из коллекции Лаудера или Притцкеров продаётся втридорога, аналогичная вещь без истории может вообще не найти покупателя. Музейные выставки и включение в коллекции остаются сильнейшим катализатором цены. И, наконец, быстрая перепродажа больше не работает — положительная доходность требует многолетнего владения.
Кто покупает
По данным опроса Art Basel и UBS (3 100 коллекционеров из 10 стран), состоятельные покупатели направляли в 2025 году в среднем 20% своего состояния на искусство — годом раньше это было 15%. 58% покупали на ярмарках, но галереи оставались главным каналом по сумме трат. Половина оборота небольших галерей (до $250 000 выручки) пришлась на первых покупателей, которые никогда раньше у них ничего не брали.
Но гораздо интереснее цифр — то, как меняется сам тип коллекционера. Миллениалы и Gen Z не просто покупают искусство — они вплетают его в повседневную жизнь, мешая с дизайном интерьера, модой, личным брендом в соцсетях. Около 52% молодых покупателей открыто признаются, что выбирают работу исходя из того, как она впишется в их образ жизни. Они активно покупают принты, фотографию, работы на бумаге, цифровое искусство — то есть именно те категории, которые раньше считались нишевыми.
По Sotheby’s, 35% участников торгов в 2025 году были новичками, 17% бидеров на fine art — младше 40 лет. Более 50% опрошенных признались, что хотя бы раз купили работу через Instagram, не видя её вживую. При этом лишь 17% коллекционеров считают, что рынок хорошо отвечает их потребностям. Главная претензия — непрозрачность цен.
Отдельно стоит сказать о женщинах-коллекционерах. Состоятельные женщины тратили на искусство и антиквариат на 46% больше, чем мужчины, причём отдавали предпочтение молодым авторам, фотографии и цифровому искусству. Art Basel и UBS называют женщин-художниц и женщин-коллекционеров самой быстрорастущей силой на рынке.
Галереи: кто выживет
2025 год стал годом закрытий. Список потерь впечатляет: Blum в Лос-Анджелесе (тридцать лет работы), Venus Over Manhattan, CLEARING (операционные расходы достигали $150 000 в месяц), Kasmin, Peres Projects в Берлине, Rhona Hoffman в Чикаго, Marlborough Gallery, Mitchell-Innes & Nash. Artnet News даже опубликовал инструкцию «Как закрыть свою галерею».
Но самое тревожное происходит не на виду. За последние три с половиной года исчезли около 60 молодых галерей — особенно в районе Lower East Side Нью-Йорка. Именно эти пространства всегда работали как лаборатории — открывали имена, пробовали новые языки, подпитывали всю систему свежей кровью. Без них пиплайн новых художников сужается.
Причины накладываются друг на друга: аренда (на Grand Street в Нью-Йорке — $200 за квадратный фут), доставка, которая подорожала в два-три раза, стоимость участия в ярмарках (которых слишком много), тарифы и просто усталость. 75% опрошенных галерей назвали экономическую неопределённость главным вызовом.
В ответ 57% расширили онлайн-присутствие. Мегагалереи оптимизируют географию: Pace и Perrotin ушли из Гонконга, Almine Rech закрыла Лондон, Stephen Friedman — Нью-Йорк. Появляются и новые форматы. Pace, дилер Di Donna и бывший глава частных продаж Sotheby’s объединились в PDS — галерею, специализирующуюся на вторичном рынке. Бывшие руководители Christie’s и Phillips создали консалтинговую группу New Perspectives Art Partners.
Музеи: два мира
В США музеи переживают непростой период. Администрация Трампа урезала финансирование: фактически ликвидирован Институт музеев и библиотек, урезан Национальный фонд гуманитарных наук. Бруклинский музей и Гуггенхайм сократили персонал, многие институции показывают меньше выставок.
На Персидском заливе — полная противоположность. В декабре 2025-го на острове Саадият в Абу-Даби открылись сразу два новых музея. В 2026-м ожидается Guggenheim Abu Dhabi. Louvre Abu Dhabi, открывшийся в 2017-м, продолжает притягивать публику. Катар объявил о новом квадриеннале современного искусства.
В Европе выставочный календарь 2025–2026 годов насыщен. Fondation Louis Vuitton показала ретроспективы Хокни и Герхарда Рихтера, Fondation Beyeler — первую ретроспективу Кусамы. В марте 2026-го откроется первая выставка Хокни в Serpentine, весной — крупнейшая выставка Трейси Эмин в Tate Modern, а Whitney Museum готовит ретроспективу Роя Лихтенштейна к столетию художника. Tate пересматривает стратегию закупок, смещая фокус на молодых авторов и современное искусство — а музейное признание по-прежнему сильно двигает коммерческие цены.
Венецианская биеннале 2026 года пройдёт под названием In Minor Keys: тема камерности, негероического, негромкого. Это хорошо отражает общее настроение: после лет масштабирования и показного блеска мир искусства переводит дыхание.
Художники: кто на подъёме, кто теряет позиции
На подъёме
Климт, Кало, сюрреализм в целом. Рекорд Климта ($236 млн) и рекорд Кало ($56,4 млн) говорят сами за себя. Сюрреализм остаётся одним из самых устойчивых направлений на рынке. Старые мастера тоже в форме: категория Old Masters у Christie’s выросла на 24%, отчасти благодаря рекордному Каналетто (£31,9 млн).
Женщины-сюрреалистки. Леонора Каррингтон, Ремедиос Варо (новый личный рекорд — $6,2 млн), Леонор Фини — это, пожалуй, самая яркая тенденция последних двух лет. Аукционные продажи выросли на 167%.
Живые художницы. Марлен Дюмас (рекорд для живой художницы, $13,6 млн), Сесили Браун ($9,8 млн, новый вторичный рекорд, шесть бидеров боролись за лот), Лиза Брайс, Симона Ли, Дженни Сэвилл. Доля женщин в галерейных программах выросла до 41%.
Японское искусство. Тэцуя Исида (Gagosian, рекорд $1,28 млн), Ю Нисимура (David Zwirner, рекорд $711 200 — вчетверо выше эстимейта), Йоситомо Нара, Аяко Роккаку. Японская сцена начинает занимать на рынке место, сопоставимое с китайским искусством в его лучшие годы.
Блю-чипы. Дэвид Хокни (семь из двадцати самых дорогих работ живых художников в 2024, ретроспектива в Serpentine в марте 2026-го), Йайои Кусама, KAWS, Герхард Рихтер, Бриджет Райли, Джордж Кондо. Принты и тиражные издания этих авторов особенно востребованы — это входной билет в коллекционирование проверенных имён.
Крафт и малый формат. Миниатюрные картины (до 40 квадратных дюймов) составляют 40% покупок на Artsy, их продажи выросли на 66%. Ремесленные работы набирают популярность — отчасти, возможно, как противоядие генеративному AI.
На спаде
Ультрасовременные имена. Всё, что называют ultra-contemporary (художники моложе 50), падает. Минус 31,3% по стоимости в первом полугодии 2025-го. Расходы на молодых художников на трёх крупнейших аукционах рухнули с $347 млн в 2022 году до $101 млн в 2024-м. Robert Nava, Avery Singer и многие другие «звёзды» пандемийного бума торгуются на половину от пиковых цен. Аукционные дома просто отказываются принимать работы, которые ещё три года назад уходили за сотни тысяч.
Спекулянты и флипперы. Практически исчезли из оборота. Один известный коллекционер, покупавший по 300 работ в год, сообщил, что просто переждёт: цены потеряли смысл.
Чёрная фигурация. После взлёта 2020–2022, связанного с BLM, направление охладилось. Работы Керри Джеймса Маршалла и Баркли Хендрикса не нашли покупателей на ноябрьских торгах Sotheby’s, хотя перед ними стояли эстимейты в $10–15 млн.
«Неприкасаемые», которых можно тронуть. Джакометти не продался при эстимейте $70 млн. Уорхола сняли с торгов. Кристофер Вул падает в цене. Даже имена, которые десятилетиями считались непотопляемыми, теперь нуждаются в безупречном провенансе, чтобы показать сильный результат.
Что дальше
Рынок не умирает. CEO Sotheby’s Чарльз Стюарт сказал, пожалуй, точнее всех: это не сжатие, а перенастройка. База покупателей расширяется, онлайн-продажи растут, а фокус смещается от быстрой наживы к осмысленному коллекционированию.
Несколько вещей, которые почти наверняка определят ближайшие годы. Нижний ценовой сегмент (до $50 000) будет расти быстрее всего. Персидский залив станет пятым крупным хабом — после Нью-Йорка, Лондона, Парижа и Гонконга. Частные сделки продолжат отъедать долю у публичных торгов. Женщины — и как авторы, и как покупатели — будут всё заметнее влиять на рынок. AI ускорит оценку и аналитику, но вряд ли заменит экспертное суждение — а ручная, ремесленная работа будет цениться выше.
И ещё одно. Коллекционеры прошлого века стареют. В ближайшие годы на рынок выйдут выдающиеся собрания модерна и послевоенного искусства — как это произошло с коллекцией Лаудера в 2025-м. Для тех, кто покупает осмысленно и с длинным горизонтом, это время открывает редкие возможности.
Подготовлено на основе данных: Art Basel & UBS Global Art Market Report 2025, Artnet Intelligence Report H1 2025, ArtTactic Global Art Market Outlook, Artsy Art Market Trends 2025, Artprice Annual Report, The Art Newspaper, Christie’s и Sotheby’s Annual Reports 2025.